Вечный плач об Иерушалаиме и вечная надежда оказались столь универсальными, что сумели вобрать в себя каждый плач и каждую надежду.  Когда живший в двенадцатом веке в Германии р.  Гилел бен Яаков в своем плаче обращается к Б-гу с молением о разрушенном Ариэле, - какой образ перед его глазами: Иерушалаим, или город в Германии? Если твой календарь - есть коллективная память,  если в твоем календаре есть День Творения - мира и человека, День Искупления - мира, народа и человека Творцом, если есть День Исхода - рождения свободного народа, День Дарования Торы - закона и национальной памяти, то, пережив крушение, осознав трагедийность бытия, ты не можешь не воплотить в форме коллективной памяти это осознание, установив День вечного плача и вечной надежды - всех уроженцев Иерушалаима, вне зависимости от того, где родились они. В Талмуде - великое множество афоризмов о страшной трагедии, и среди них -  "С того дня, когда был разрушен Храм, нет у Святого благословен Он в мире ничего, кроме четырех локтей галахи" (Брахот 8а). Четыре локтя галахи - это исходная точка строительства нового еврейского мира, трагедия и надежда которого - Иерушалаим. 

    Мишна (Таанит 4:6-7) говорит о событиях, происшедших Девятого Ава и устанавливает, что в неделю, на которую приходится этот день, запрещено стричься и стирать, а вечером накануне поста нельзя есть мясо, есть два вида еды,  пить вино.  В Тосефте (Таанит 3:12) мы впервые встречаем сообщение о том, что хаверим, т.е. люди ученые, Девятого Ава  не обмениваются приветствиями. В том же случае, если невежда обращается с приветствием - ему тихим голосом отвечают. В ТАНАХе есть множество упоминаний о постах - все они вызваны природными явлениями, войнами и т.п. Мишна в трактате Таанит также перечисляет обстоятельства, при которых объявляется пост, что  свидетельствует о том, что ни один пост в мишнаитский период не был постоянным. (Йом Кипур установлен Торой, но у этого дня особый статус.) В отличие от традиционных постов,  Девятое Ава - это  пост с четко фиксированной датой,  природа которого не сегодняшние беды, но - история. Основа законов и обычаев Девятого Ава была заложена в Мишне (Таанит 4: 6-7), Тосефте (3:10-13), Вавилонском (Таанит 29б-30б) и  Иерусалимском (Таанит 4:6,22 - 23а) Талмудах. Талмуд (Бава батра 60б) сообщает о людях, которые после разрушения Храма отказывались есть мясо и пить вино. В период после завоевания Иерушалаима арабами возникает группа жителей Иерушалаима, принявшая название скорбящие о Ционе, которая постоянно  в своей повседневной жизни исполняла обычаи, принятые во время траура. 

              В Мишне ничего не  говорится о законах и обычаях самого дня Девятого Ава. Причина этого - схожесть этого поста с другими. Однако обращает на себя внимание требование рабби Иегуды, кстати, отвергнутое другими законоучителями, опрокидывать в этот день кровати, как это было принято делать в дни траура. Конкретный обычай был отвергнут, однако был принят принцип, который с течением времени стал определяющим. Уже в Талмуде мудрецы определенно провозгласили, что все траурные мицвот должны соблюдаться в этот день. Было запрещено также обычное чтение Торы. Девятого Ава читают только книгу Эйха, посвященную трагедии разрушения Иерушалаима, книгу Иова и горестные главы из пророка Ирмиягу. Несмотря на то, что работа в этот день не запрещена (в местах, где принято работать - работают, где не принято - не работают), Талмуд приводит множество примеров, свидетельствующих о стремлении мудрецов убедить людей не работать в этот день и  тем самым увеличить его сходство, с одной стороны, с Йом Кипур, с другой - с днем траура. Девятого Ава талмидей хахамим не работают. Раббан Шимон бен Гамлиэль сказал: "Всегда человек будет стремиться быть похожим на талмид хахам." Рабби Акива сказал: "Каждый работающий Девятого Ава никогда не увидит благословения" (Таанит 30б). Раши попытался в своем комментарии смягчить категоричность этого высказывания: все-таки согласно галахе работа в этот день не запрещена.

              Особость Девятого Ава и в том, что ряд ограничений, связанных с ним,  выходят за рамки одного дня и распространяются на неделю, на которую приходится пост, и на месяц Ав - с его начала и до окончания поста (некоторые  ограничения - и на первую половину дня, следующего за постом). Согласно Талмуду, во время траурной недели не принято стричься и стирать. Некоторые мудрецы считали, что этот запрет должен соблюдаться с начала месяца, ведь сказано в Мишне, что когда приходит Месяц Ав - мы уменьшаем нашу радость. Ав - месяц для евреев не слишком счастливый, поэтому тот, у кого есть судебная тяжба с гоем, должен сделать все, чтобы в это время ее избежать.

             Мишна устанавливает, что трапеза перед Девятым Ава (сеуда  мафсекет) должна быть в высшей степени скромной: не более одного блюда, запрет есть мясо и пить вино. Впрочем, еще в Мишне приводится мнение раббана Шимона Гамлиэля (не получившее статус галахи), согласно которому человек во время этой "разделяющей" трапезы должен просто изменить свои привычки - уменьшить количество съеденного и выпитого. Вавилонский Талмуд стремится детализировать и конкретизировать галаху. В Иерусалимском Талмуде сказано, что главный принцип этой трапезы исполнить сказанное: "Заставил Он меня искрошить щебнем зубы мои, вываляться в пепле" (Эйха 3:16). Наряду с «обычной» галахой, той, которую должно исполнять всем, мы встречаем немало рассказов об обычаях людей праведных. В Вавилонском Талмуде (Таанит 30а) мы читаем о трапезе перед Девятым Ава рабби Иегуды, сына рабби Илая, который ел сухой хлеб, запивая водой. Место, которое он выбирал для трапезы  весьма симптоматично. Он располагался рядом с печью. И дело здесь не только в том, что это было, надо думать, отнюдь не самое лучшее место в доме. Он располагался рядом с пеплом, важнейшим траурным символом. Он был учеником рабби Акивы, и вспомнив то, что говорил тот о работающих Девятого Ава, трудно не прийти к заключению, что галахот рабби Акивы были намного жестче чем те, которые зафиксированы в Мишне.