Сегодня: May 25, 2013
   |
Главная » » Мидрешет Йерушалаим » Публикации Мидрешет Йерушалаим » Наш книжный шкаф » Проза » Свиток » 3. Встань и иди
3. Встань и иди
- У него же Паркинсон! Почему бы нам не подождать! Куда спешить?! У них уже ничего не стреляет! А русские давно ничего не дают бесплатно. Собственный карман для них важнее идеологии, которую они списали вместе с Горби!
- Не спеши радоваться! Неизвестно придется ли кому-нибудь из нас плясать на его похоронах!
И здесь они не могут обойтись без политики. Идиоты. А гройсе менч, как говорила моя бабушка. Их двое, значит надо - во множественном числе. Как зазвучит эта фраза во множественном числе? Бабушка никогда не употребляла это выражение во множественном числе, а идиш я не учил. Латинский, греческий, арамейский, иврит - библейский, раз, мишнаитский, два. Чего я только не учил. Только то, что говаривала бабушка, все равно повторить не умею. Все кончится - запишусь на курс идиша, ни для чего, для себя, чтобы знать, что говорила бабушка.
- В любом случае мы их не оставим. Мы нажмем на конгресс, а он уж поставит президента перед выбором: или голосуем за, а ты, парень, надави, или - извини, крутись как можешь.
- Не только мы можем нажать. Мусульмане тоже не будут сидеть сложа руки.
Два идиота, перекрикивая друг друга и жужжание моторов, продолжали вечный спор, подогретый очередной газетной глупостью. Интересно: мы - это мы, американцы, для точности - американские евреи, они - это израильтяне, тоже евреи, конечно, но не совсем такие, как мы. Еврей должен быть символом успеха, а как можно быть этим символом, не будучи американцем? Ха-ха-ха. Это единственно доступный им юмор. Оба похожи на Мордехая. Также верят газетам (конечно, не всем, а только тем, которым можно верить) и также начисто лишены чувства юмора. За что я не люблю Мордехая? Нет ответа.
Они продолжали тарахтеть, мелькали артикли современного эсперанто: либеральный, демократический, демократизация, либерализация. Бедный японский Йорик, устроивший истории пышные похороны! Интересно только по какому обряду, ясно только, что не по иудейскому. Услышал бы их - замолчал бы навсегда. Идея не только вышла на улицу, но и возомнила, что она этой улицей управляет.
Перекрикиваясь,чистопородные еврейские янки, успевшие, в отличие от меня, перед полетом принять душ и опрыскаться нежно, в восточном вкусе (тур по полной программе включает и запахи), воняющим дезодорантом. Перекрикиваясь, они поминутно поглядывали на меня, надеясь мною освежить застоявшуюся беседу. Кстати, о запахах. Как неожиданно выясняется, давно хочется есть. Но о приближении еды запахи свидетельствовать не будут, только легкий бодрящий рокот, перекатывающийся по салону. Это вам не забегаловки, окружающие знаменитые израильские рынки. Хачапури у грузина на Кармеле. Божественное мясо, никак не запомнить название, у йеменца на Махане Иеуда. Однако, надо принимать меры. Прайвеси. Самое лучшая защита - газета. Нащупав ногой под сидением сумку, я выдвинул ее и раскрыл в надежде обрести защиту. Защита отсутствовала. Только сверху лежала тонкая трубочка, завернутая во вчерашнюю "Маарив" - Шмуэль никогда не корчил из себя прогрессивного интеллектуала, переданная мне перед вылетом.
- Но он же хочет все сразу, не дав ничего взамен. - Это тот, который ближе ко мне. Громко - в самое ухо.
Спасаться. SOS! Идиот хуже татарина! Американско-еврейский тем более. Продержаться десять-пятнадцать минут - стюарды, похоже, уже начали суетиться. На время еды они непременно заткнутся, потом еще несколько минут поорут и затихнут, похрапывая, до следующей аттракции: напитков и бабы-стюардессы, из тех, что постарше, охмуряюющей пассажиров всякой дрянью из дьюти-фри. Но пока - выбора нет. Размотав газету и аккуратно ее сложив, я не утерпел и взлянул на высокой выделки, кожу свитка. Необычно узок, пожалуй, такие видеть не приходилось. Отвернул краешек. У самого среза была ровная полоса букв, красивых, рука мастера, значит свиток из-под руки переписчика?, красивых недоступной сегодняшним переписчикам красотой: буквы, не наплывая друг на друга, сохраняя невидимую глазу дистанцию, друг из друга выплывали.
"Учитель мой!" (Господи, опять.)
"Учитель мой! Почему ты оставляешь меня? Почему ты молчишь? Кто даст мне силы, кто научит? Не молчи! Ответь мне."
Текст на арамейском языке, с характерным привкусом палестинского диалекта, сохраняющий экспрессивные интенции иврита пророков...
Этой ночью, вернувшись в дом, где добрые люди приютили меня, сироту, я незадолго до последней стражи прочитал молитву и, отодвинув столик с чашей для утреннего омовения, закутался в талит и отвернулся к стене, чтобы уснуть. Но не было сна. Я слышал блеяние овец, тоже не спавших. Сна не было, и я вышел во двор, туда, где обычно эти добрые люди сидят перед сном. Что-то прошелестело, и начал усиливаться ночной ветер, полный голосов ночи. Кто-то тихо позвал меня по имени. Обернулся, но никого не увидел. Тогда голос прозвучал сильнее, и мне показалось, что кто-то тронул меня за плечо. Что это было, Учитель? Я не видел его, зовущего меня. Голос, проникая, звучал во мне. Сказал: встань и иди, встань и иди, встань и иди. Оставить этих добрых людей?! Я хотел возразить: для них я сын, они стары, близок час, когда они будут нуждаться во мне. Невидимый услышал меня. Мной не произнесенные слова. Встань и иди. Встань и иди. Встань иди. Хотел спросить куда. Но он не услышал меня. Учитель, не молчи! Что это было? Что делать мне?
"Учитель мой! Почему ты оставляешь меня?" Этот текст я знал наизусть. Он складывался из остраконов моей миквы. Но дальше не было ничего, хотя какие-то не поддававшиеся прочтению буквы проглядывали из полуразрушенных черепков. Похоже, черепки начинают преследовать меня. На одном из остраконов из Мордехаевой миквы было написано странное: встань и иди.
Куда и зачем? Знал ли ответивший? Знаю ли я? Он позвал, я иду. Сцилла и Харибда: непонятный вопрос и жестокий ответ.
Не торопиться, навести порядок. Вначале решить, что и как сказать брату. Все остальное: черепки, рукопись - могут и подождать. Что-то щелкнуло. Скрипучим муэдзинским голосом стюардесса просипела набегавшие друг на друга слова (буквы, не наплывая друг на друг, сохраняя дистанцию, выплывали друг из друга), все на мгновение стихло, прожурчала волна оживления, не глядя можно было понять, что стюарды выкатили заветное, соседи замолчали, воспитанно отвернувшись от медленно подвигающейся тележки.
Встань и иди!
|
| Copyright © 2004. MILI, Midreshet Yerushalaim. All Rights Reserved |
| При поддержке: |
 
|
|
|
|
брййъ аъшйн тйцеб аъшйн
| Powered by WebArchitect. |