Напомним наше предположение о том, что два имени Б-га (Элоhим и четырехбуквенное - тетраграмматон) есть выражение двух путей Его познания: рационального и мистического. Отсюда – необходимость самоцитаты (из недельной главы Брешит). Первая модель познания Господа в конечном итоге сводится к Его «всеимянности» - к Нему может быть отнесено любое данное человеком имя и выражение (в конечном итоге, даже такое, «как Б-г умер»). Вторая модель – к единственному, непроизносимому, запрещенному к толкованию единственному Имени.

А теперь попробуем проверить наше предположение на материале недельной главы, которая «перенасыщена» прямыми обращениями Господа к Аврааму. Господь обращается к Аврааму, повелевая уйти в землю, которую Тот ему укажет, обещая сделать его народом великим (Брешит 12:1-4). Затем Он является праотцу, говоря, что не только ему, но и потомству его будет отдана земля эта (там же 7). Господь предлагает Аврааму пройти по этой земле, так сказать, вступая во владение ею (там же 13:14-17). Затем Господь в ответ на то, что нет у Авраама наследника, приоткрывает перед праотцем завесу будущего – родится наследник, от него и произойдет народ, которому суждено в земле чужой жить четыреста лет и который возвратится в свою (его, Авраама) землю.  Господь заключает с Авраамом союз о границах Земли, которую Он отдаст его потомству (там же 15). Во всех этих эпизодах Господь говорит с Авраамом, является ему, и Авраам слово Господа принимает «на веру» - не рассуждая, но – повинуясь. Своеобразной «печатью» в таких отношениях является стих: «И поверил он (Авраам) Господу, и Он вменил ему это в праведность» (там же 15:6). На мгновение представим себе, что не Господь, а человек говорил все это праотцу. Можно ли поверить в то, во что поверить просто невозможно? Мидраш зачастую также обуреваем сомнением, и предлагает множество рациональных вариантов объяснения того, каким образом мог Авраам принять на веру столь сомнительное с точки зрения разума. Иными словами, возвращаясь к нашему предположению, скажем, что мидраш пытается прочитать историю Авраама, как «элоhист» мог бы прочитать текст, предназначенный «тетраграмматисту». Думаю, нет нужды добавлять, что во всех этих эпизодах (перечитайте – проверьте), Господь наречен четырехбуквенным именем. Исключение – один-единственный эпизод, в котором на страницах Торы появляется неожиданный и таинственный персонаж – Малки Цедек, который наречен священником Б-га Всевышнего (אל עליון, там же 14:18). Малки Цедек благословляет Авраама именем Б-га Всевышнего, Владыки неба и земли (там же 19). Какое значение имеет эта неожиданная и таинственная встреча с неожиданным и таинственным персонажем. А что же Авраам? Вскоре он уже сам клянется царю Сдома Господом Б-гом Всевышним, Владыкой неба и земли (там же 22). Согласитесь, что Владыка неба и земли куда как понятней, чем неведомое сочетание четырех букв! Со временем Моше примет совет и научение тестя своего Итро «обустроить» народ Исраэля.  А сейчас Авраам (до этого мгновения – исключительно «тетраграмматист») получает урок – урок несомненного теологического свойства. Он узнаёт, что, во-первых, его, Авраама, путь к Господу – не единственный, а во-вторых, что у неевреев может быть собственный, отличный от его - путь познания Б-га. Отсюда – самое банальное заключение: Б-г один и един, но пути познания Его многообразны, и в плане личном, и в плане, национальном, и в плане, добавим, заключая, - конфессиональном. Наша недельная глава дает еще один блестящий пример: изгнанная с сыном и спасенная по воле Господа Агарь, находит свой путь к Господу, нарекая Его «Ты Б-г видящий» (там же 16:13). Что общего между Малки Цедеком и Агарью, между царем Шалема и наложницей Авраама? Их, как это не странно, роднит принадлежность к одной теологической «школе». Они оба способны увидеть Господа в деяниях Его. Для Малки Цедека, «руководителя этого теологического семинара», Б-г – Всесильный Творец универсума. Для «слушательницы этого семинара», Агарь – Б-г ее личный Спаситель. Отсюда – множественность имен Господа, принятая в рамках этого «семинара». Его участникам недоступен Б-г прямого обращения, Б-г мистического откровения, Б-г, который наречен четырехбуквенным Именем: им недоступен Б-г Авраама. А ему, Аврааму? Что ему дает участие в этом «семинаре»? И, вообще, нужно ли это ему, которому доступно «высшее» знание Творца? Дает многое. Нужно. Ведь он не только говорит с царем Сдома на доступном тому теологическом языке. Что само по себе совсем не малозначно. Сам Авраам этот путь принимает! Ведь после встречи с Малки Цедеком и после заключения с Б-гом союза (там же 14:18-23, 15:1-21) в следующем эпизоде явления Господа Аврааму Он Сам предстает под иным (из школы элоhиста) именем: «Я Б-г Всемогущий» (אל שדי, там же 17:1). Знаменательно, что новое для Авраама имя Б-га (из уст Господа) появляется в эпизоде наречения праотцу нового имени: был Аврам – стал Авраам (подробнее см. об этом в моей книге «Имя в ТАНАХе», с. 77). Более того, во всем этом эпизоде Господь уже не именуется четырехбуквенным именем, но – Элоhим (там же гл. 17).

У праотца два имени: старое и новое. Господь явлен Аврааму не только под двумя основными именами: четырехбуквенным и Элоhим, знаменующими два основных пути познания Всевышнего: рациональный – через деяния Его, и мистический – в откровении. Думается, наша недельная глава служит характерным подтверждением невозможности одного единственного – монологического, пути познания Б-га. Лишь «диалогический» путь есть путь истинный. Слышу возражения, а как быть с теми, кто полагает, что только один из этих путей возможен? Думаю, что они ошибаются: одни, полагая, что только в деяниях Господа в земном мире можно отыскать онтологическое доказательство бытия Б-жия, другие – что мистическое откровение самодостаточно для тех, кто наделен и свободой воли и разумом. Согласен, что в отличие от тех и других, предлагаемый «диалогический» путь познания (ergo – наречения) «сложнее». Что ответить? Вернитесь к началу, ответьте сами на вопрос, почему являет нам Тора Господа о двух именах? Разве для того, чтобы удовлетвориться разъятием текста на составляющие? Если так, то мои рассуждения совершенно бесполезны. Если же ограничиться принятием двух имен как само собой разумеющейся данности, познанию не предназначенной, то в этом случае мои рассуждения совершенно избыточны – «от лукавого». Если Вы не удовлетворены ни первым, ни вторым подходом, - тогда будем думать вместе.

 Рав Михаэль Ковсан